Home / История / За что здоровых детей отправляли в сумасшедший дом

За что здоровых детей отправляли в сумасшедший дом

После принятия в 1845 году Закона о невменяемости каждое графство Великобритании было обязано обзавестись своим приютом для неимущих душевнобольных. Под невменяемостью понималось любое девиантное поведение: от вегетативного и беспомощного до буйного и опасного. В такие заведения попадали в том числе и малолетние пациенты. Почему они оказывались в британских приютах для душевнобольных, рассказывает историк Стивен Тейлор в статье, опубликованной в журнале History.

У большинства детей диагностировали имбецильность или идиотию, хотя сейчас их квалифицировали бы как сталкивающихся с трудностями в обучении. В журналах приютов их состояние описывали как «хроническое и неизлечимое», приобретенное с рождения или во младенчестве. Французский психолог Эдуард Сегин писал о таких пациентах: «Они не знают ничего, ничего не могут делать, даже желать ничего не могут». Некоторых, впрочем, определяли в маньяки, слабоумные, меланхолики и эпилептики.

Закон о невменяемости 1845 года не указывал возрастных ограничений для индивидуумов, содержащихся в стенах приютов для душевнобольных. Работникам государственных служб по работе с бедняками платили мало, работали они много и почти ничего не понимали в том, каким образом определяется состояние пациента.

Демоны

Прежде всего в лечебницу попадали дети, которые якобы представляли опасность для своих сверстников. Например, 28 августа 1872 года в приют «Три графства» была помещена Кэролайн Холси пяти лет. В направлении было указано: «Если ее не сдерживать, она покалечит детей в палате. Бьет и кусает детей, и этим утром повалила одного из них на пол, в результате чего ребенок получил травму головы».

В случае с Альфредом Соутером ситуация другая. Согласно документам, он представлял опасность для своей матери, а не для сверстников. Записи в медицинском свидетельстве гласят: «Ребенок несовершенен в моральном плане. Признает, что пытался отравить мать, потому что та отказывалась идти в госпиталь. Жуткий хулиган, постоянно хочет драться». Соутер сам сознался в совершенных проступках, и этого было достаточно для его заключения в приют для душевнобольных.

Десятилетний Уильям Рикард попал в лечебницу Коулни-Хэтч 8 октября 1898 года как душевнобольной преступник. Документы, посвященные его делу, сообщают: «Нанес тесаком удар по голове шестилетнему мальчику, в результате чего тот получил серьезные увечья. Часто угрожает и в возбужденном состоянии пытается ранить других людей». Согласно записям, Рикард испытывал «маниакальную радость» от того, что его удерживают от агрессивного поведения или от биения головой об стену.

Наконец, в деле Дэвида Уолфорда, заключенного в Бирмингемский приют, вновь говорится об опасности пациента для других детей. Согласно медицинскому свидетельству, мальчик «был жесток с сестрой, кидался на нее и бил, затем попытался развести костер из кучи бумаг, совал в огонь розги и бегал с ними за другими детьми».

Опасность Уолфорда подтверждается его матерью, которая говорит, что сын «пытался задушить младенца подушкой, а также сжечь его». По ее словам, ребенок играет с огнем и пытается поджечь других детей, безрассуден с опасными предметами, гуляет сам по себе и хулиганит. Для семьи было очевидно, что Уолфорда должны забрать в приют.

Во всех четырех случаях детей показывают таким образом, что их опасные наклонности становятся очевидными, несмотря на то, что представления о психических заболеваниях за этот период времени неоднократно менялись.

Но есть и другие, не столь однозначные прецеденты. В 1875 году десятилетняя Роза Даути была направлена в приют «Три графства» по причине того, что она «является идиотом», и в последнее время стала говорить «опасные вещи». «Я никогда не наблюдал, как она совершает какой-либо проступок, однако уверен в правдивости полученной информации», — пишет медицинский работник в ее деле. Неизвестно, кто сообщил ему эти данные, — семья, управляющий работного дома или какие-либо другие третьи лица.

Медсестра свидетельствовала, что Даути «непристойно ругается, грязна в своих привычках, хулиганит, шумит, надоедает и причиняет беспокойство» и кидается вилками и ножами в пациентов, с которыми живет в палате.

Ангелы

Может показаться, что приведенные выше примеры свидетельствуют о том, что в приюты помещали только детей, опасных для них самих и для общества. Но если взглянуть пристальнее, очевидна другая причина.

Через некоторое время Дэвида Уолфорда забрали в другой приют в Бирмингеме, где он пробыл неделю. Во время его пребывания там не было зарегистрировано ни одного эпизода агрессии. В записях содержится лишь свидетельство о том, что мальчик беспокоен и легковозбудим. «Он не говорит так, как должен говорить ребенок его возраста, и вообще представляется отсталым», — дополняет картину медработник.

Приют для неимущих душевнобольных в Вест Райдинге
Приют для неимущих душевнобольных в Вест Райдинге
Фото: public domain

Возможно, у мальчика не было времени, чтобы проявить все черты, о которых говорилось в отчетах предыдущего приюта, однако похоже, что это был обычный ребенок, испытывающий трудности с общением.

Кэролайн Холси была отправлена в приют потому, что представляла опасность для других детей, но в документах ее дела через некоторое время появляется запись о том, что девочка выглядит значительно лучше, хорошо себя ведет, ей все нравится. Так была ли она действительно сумасшедшей, мгновенно поправившейся в приюте?

Холси умерла в лечебнице 8 марта 1874 года, 18 месяцев спустя от острого туберкулеза, от которого она страдала уже при поступлении в заведение. Так что помещение в приют вряд ли имеет какое-то отношение к характеру девочки. Ее представили опасной для общества, чтобы поместить в больницу: родители знали, что ей необходимо постоянное наблюдение у врача, а это значило, что она будет обузой для семьи. Отправить ее в приют значило дать ей шанс выжить.

Похожая ситуация и с Альфредом Соутером. Его отправили в Коулни-Хэтч потому, что он был обузой для матери, однако вскоре в его досье пишут: «Ведет себя вполне хорошо, шебутной и жизнерадостный». В марте 1897 года его перенаправили в Дарентскую школу для детей с трудностями в обучении.

В газетной заметке Уильям Рикард описывается как зло во плоти, но через шесть месяцев в приюте, в течение которых он вел себя очень хорошо, его выписали с формулировкой «выздоровевший».

Роза Даути единственная из малолетних пациентов оправдала свою репутацию. В первые три года в приюте, согласно документам, в ее поведении изменений не наблюдалось. Только через 11 лет пребывания в заведении ее характер стал мягче, она начала соблюдать распорядок дня. Даути оставалась в приюте до 1914 года, после которого записей о ней больше нет.

Можно предположить, что взрослые зачастую придумывали ребенку образ, не соответствующий действительности, для достижения единственной цели: сбросить с плеч ношу заботы о нем.

«Грязные» дети

Симптомы детского сумасшествия не были определены, поэтому маленькие пациенты не были однородной группой. Помимо детей, которые якобы представляли физическую опасность для общества, были и те, которых изолировали от социума по причинам морального толка.

10 мая 1893 года в приют «Три графства» поступила десятилетняя Кэти Агнес Джонс. Она «показала себя не имеющей понятий о благопристойности»: ее мать заявляла, что девочка срывала с себя одежду всякий раз, когда ее пытались одеть.

Тем не менее в приюте за ней такое поведение не было замечено. Все это повторяет уже известную схему: ребенок был болен, и родители решили определить его в приют, как в хоспис. Кэти чувствовала себя все хуже и хуже и в 1900 году умерла от туберкулеза.

Семилетнего Альберта Стэнли направили в Бирмингемский приют 24 ноября 1895 года. Медицинское свидетельство гласило, что мальчик «срывает с себя одежду, мастурбирует и имеет грязные привычки». Согласно истории болезни, он выглядел «туповатым, однако игривым и непоседливым». И, конечно, можно усомниться в том, что семилетнего ребенка интересовала мастурбация. Впоследствии он был переведен в другой приют, где также не выказывал девиантного поведения.

Случай Харриет Мидоус отличается от приведенных выше. В 1884 году пятилетнюю девочку, которую обвиняли в неблагопристойном поведении, определили в один из нортгемптонских приютов. В истории ее болезни указывалось: «Была здоровым ребенком до двухлетнего возраста, после чего стала имбецилом».

Мидоус поместили в палату в женском крыле приюта, где она «вела себя отвратительно и била старух». Тем не менее далее следуют записи, где ту, которую прежде называли «мелким бесом», характеризуют как «очень послушную идиотку» и «любимицу заведения». Дело тут не в перепадах настроения девочки: журнал вели два смотрителя — дневной и ночной. Дневной видел маленького ангела, а ночной — демона, который не слушается и наводит хаос в то время, когда все должны спать.

В записи за 1889 год смотритель пишет о Харриет Мидоус: «Она неисправимая онанистка, засовывает всю кисть руки в свою широкую вагину, выглядящую полностью сформировавшейся». Рано повзрослевшая Мидоус умерла от пневмонии в стенах приюта в возрасте 31 года.

* * *

Истории болезни душевнобольных детей, помещенных в приюты в викторианскую эпоху, описывают разные случаи. Одни маленькие пациенты выказывают более девиантное поведение, чем другие, хотя зачастую они лишь предстают теми, кем их хотели видеть взрослые. Дети, рано сформировавшиеся в сексуальном плане, в глазах медработников выглядели демонами — существами, находящимися на грани невинности и пугающего безумия. Для семьи больной или просто трудный ребенок становился обузой, от которой родственники старались избавиться всеми возможными способами.

Источник

   
        Загрузка...    
   

Посмотрите так же

Ученые на Большом адронном коллайдере открыли пять новых состояний частиц

После обнаружения бозона Хиггса и открытия нескольких новых частиц  установка подошла к пределу своих возможностей. Поэтому в …